«Читать меня будут еще лет двадцать. Или пока будут издавать»

Рубрика: Почему ты интересен? · Автор: Воскресенье, 27 Март, 2016

Его называют самым нескучным писателем современности, кумиром интеллектуалов шестидесятых и самым антисоветским членом союза писателей СССР. Его фирменный стиль — гротеск — давно стал своеобразной визитной карточкой, а сам писатель утверждает, что его произведения становятся все более исповедальными. Родившись в конце тридцатых в Казани, после переезда в раннем детстве он смог стать настоящим петербуржцем, подружиться с известнейшими литераторами того времени — Довлатовым, Бродским, а в последствии и написать о них.
2 марта Аничков дворец посетил председатель Союза писателей Петербурга Валерий Попов. Он пишет для людей всех возрастов, его книги можно найти в любом книжном магазине, а ответы на наши вопросы — ниже.

—Все писатели рано или поздно задумываются о псевдониме. Думали ли Вы когда-нибудь тоже взять его?
— Может только в начале своей карьеры. Тот факт, что моя фамилия весьма распространенная, служил мне некой целью для того, чтобы выделится, создать свой собственный яркий стиль. Поэтому я рекомендую брать псевдоним, только если фамилия плохая. Если Ваши книги неинтересны, их не будут покупать даже с самым красивым именем на обложке.

—К слову о собственном ярком стиле: Набоков в «Лекциях о русской литературе» называл произведения партийных творцов однотипными, а вы состояли в Союзе Писателей СССР. Как вы смогли сохранить свой стиль в таком альянсе, или же Набоков был не прав?httpshuum.ru
— Я публиковался в то время, когда не было очень жестких рамок. Следовательно, мне было немного легче сохранять индивидуальность. На мой взгляд, де-факто распад СССР случился раньше, чем в 1991 году, примерно тогда, когда начали ослабевать эти устои, и появлялась самая свобода мысли. Сейчас часто говорят, что советская литература была «убийцей талантов». Но я считаю, что это не так, и у меня даже есть статья на эту тему.

— Какие идеи для сюжетов произведений у вас были самыми необычными за все время творчества?
— Например, такая: чтобы на партах в школе была кнопка, при нажатии которой включался звонок на перемену. В одном из моих рассказов пара учеников за урок труда соорудили такое изобретение! И, как вы думаете, как развивались дальнейшие события? Все просто. Они нажимали ее часто, но педагоги решили, что, наверное, это сигнал им, обозначающий, что они плохо преподают свой предмет. Учителя старались все больше и больше угодить детям. Между педсоставом разгорелось целое соревнование.
А еще в моем детстве были такие трубки на улице, но для того, чтобы воспользоваться им, надо было заплатить монетку. Если же стукнуть по этому автомату, то они иногда из него сыпались. В рассказе «Я и автомат» я и описал эту ситуацию: мальчик стукнул по нему, а высыпалась гора копеек, но он не мог их взять и украсть — совесть не позволяла. И, будучи нерешительным, он начал звонить друзьям, чтобы узнать, что надо делать. В конце концов отец посоветовал ему отнести их в полицию. Мальчик согласился с тем, что это было самым верным решением, но стоило ему оглянуться — все деньги были растрачены. В моей голове всегда появляются сумасшедшие идеи, которые я потом преувеличиваю и довожу до крайности.

—Вы много пишете для детей. А что Вы сами читали в школьные годы?
— В подростковом возрасте я любил зарубежную литературу. Помню, что зачитывался книгами Майн Рида и Жюля Верна, очень любил «Два капитана» Вениамина Каверина, сейчас всех уже и не припомнить… Мне нравится дух опасностей и приключений, описывающийся в них! Я настоятельно советую вам прочитать эту книгу, потому что в юношеские годы я любил их из-за динамики, активности героев, которой, на мой взгляд, не хватает вам, нынешнему поколению.

— Какие советы Вы бы могли дать начинающим писателям?Алексей Балакин Wikimedia
— Прежде всего, решить для себя, почему Вас будут читать, почему Вы можете быть интересны, почему, наконец, Вас заметят. Вы должны научиться обращать внимание на мелочи, чтобы потом их обыграть. Стоит ли говорить, что надо много трудиться? Я советую ставить перед собой цель, допустим, за год написать книгу. Если не получиться, то будете откладывать это на потом. А что значит это «потом»? Потом учеба, свадьба, дети… И будет не до этого. Например, над повестью работают, в среднем, три года: делают эскиз, потом разбавляют его красочными примерами и снова перепроверяют. У Толстого уходило на это пять лет. Но Вы не Толстой, а если не сумеете справиться за год, два или три, то не справитесь никогда. Звучит грубо, но так оно и бывает.

—Есть мнение, что писатель жив, пока его читают. Чехов говорил, что читать его будут только семь лет. Как Вы считаете, насколько долгой будет Ваша литературная жизнь?
— Вообще я не надеялся, что долгой, но я смотрю на вас, и надежда появляется. Мне казалось, что подростки обращают внимание только на почту да вывески магазинов. Но теперь я вижу, что это не так. Я думаю, что читать меня будут еще лет двадцать. Или до тех пор, пока будут издавать.

—Есть ли в Вашей жизни человек, которого Вы можете назвать героем?
— Да. Это мой отец, который, кстати, тоже был сочинителем. Я могу назвать его своим героем, хоть он и не публиковался, но его истории я слушал с открытым ртом. Он любил это дело, часто рассказывал мне то, что придумал. Я уверен, что это очень сильно повлияло на меня и мой стиль писательства, потому что мне хотелось равняться на него, быть таким же. И такой человек, как мне кажется, должен быть у каждого.

Пожалуй, Валерий Георгиевич — один из немногих людей, о которых критики говорят правду: он действительно не скучно разговаривает и пишет. Может, именно поэтому он был кумиром интеллектуалов?

Виктор ЕРШОВ


Поделиться:


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *