«Звучит, как какой-то модный бренд» — усмехнулся мой друг, когда я сказала, что собираюсь на один из спектаклей московского театра «Практика». Я улыбнулась в ответ и сказала, что мне название – «BLACK&SIMPSON» — напоминает больше о культовом американском мультсериале. Улыбка пропала, когда я узнала, что за основу взята трагедия, произошедшая в 2000 году. Спектакль основан на переписке двух мужчин: Айвана Симпсона – пожизненно осужденного за убийство девушки и Гектора Блэка – отца убитой. Режиссер Казимир Лиске услышал историю по радио, отыскал Гектора и получил разрешение на постановку спектакля по письмам.

Разыгрывался спектакль на Новой сцене Александринского театра. Небольшое пространство: чёрные стены, потолок, пол. Перед первым рядом стоит большая, переливающаяся рама из маленьких голубых лампочек. Она ассоциируется с экраном телевизора или порталом в другое измерение. И правда, по ту сторону рамки совсем другое временное пространство: отсчёт ведётся вспять, от 2017 года к тому, когда было совершено преступление.
Описать сценографию можно так: два деревянных стула, прислонённые высокими спинками другу к другу. Если взглянуть из центра зрительного зала, то можно увидеть непропорциональный крест, на котором и будут сидеть мужчины. Слева Гектор Блэк, в роли которого выступает Дмитрий Брусникин. Среднего роста мужчина, крепко сложенный, в возрасте 45-50 лет, одетый совершенно обычно, в джинсы и голубую льняную рубашку. Только копна немного растрепанных серебристых, седых волос и такого же цвета, борода привлекают внимание. Айван Симпсон, которого играет Антон Кузнецов – молодой актер труппы театра «Сатирикон»,  в спектакле тоже по-бытовому зауряден. Одетый в костюм, напоминающий тюремную пижаму, он скидывает капюшон, закрывающий голову, обнажая лысый череп.
Начинается диалог. Слушать его первые 15-20 минут сложно. Кажется, что так и будет на протяжении 1,5 часов: монотонно, долго, с выражением. Но даже упустив нить повествования, чувствуешь в обращениях собеседников друг к другу тепло, усиливаемое цитатами, вроде таких: «с любовью», «волнуюсь за вас», «Как ваша жена?» или вот такое, возвышенное и длинное: «Твое письмо стало для меня событием дня, событием недели, событием месяца». Переписка двух близких, возможно даже родных людей.блэк1
Но, вскоре вводятся другие слова-маркеры: «убийство», «тюрьма», «насилие». Настроение меняется. Свет, который в начале спектакля был холодных, светло-голубых оттенков, начинает теплеть. «Телевизионная» рамка вспыхивает и гаснет, зато за спинами героев начинают светиться два узких, вертикальных экрана. Оба актёра начинают перемещаться: Айван взбирается на скамью ногами, а Гектор уходит вглубь сцены. Он расстегивает верхние пуговицы рубашки, словно ему не хватает воздуха для того, чтобы задать главный волнующий вопрос: «Что чувствовала моя дочь перед смертью?»

На несколько минут наступает тишина. На экраны проецируются абстрактные кровоподтёки, которые начинают медленно пульсировать. Маленький зал быстро озаряется неприятным, раздражающим красным светом. Свет давит, хочется закрыть глаза. Айван начинает рассказ неторопливо, устремив взгляд поверх голов зрителей и маленькими шагами подходит к первым рядам. Всё произошло под действием крэка – наркотика, кристаллической формы кокаина. Айван оказался в доме Блэка, чтобы обокрасть его, найти деньги на новую дозу. Патриция, дочь Гектора, не оказывая никакого сопротивления, сказала, чтобы он взял их в её сумочке. Разобрать в речи Айвана то, что произошло после — сложно, потому что он говорит о другом, о Легионе – демоне, который вселился в него. (Легион — именование демонов, изгнанных Иисусом Христом из человека в Гадаре). Музыка, которая на протяжении спектакля была незаметной, фоновой становится быстрее, ритм ее напоминает сердцебиение. В ней появляются гипнотические синтетические отзвуки, словно зацикленные, как мантра. Красные вспышки озаряют лицо Айвана, рот его слегка приоткрыт, глаза блестят. Страшно. Неожиданно, музыка стихает, свет гаснет и в темноте, монотонный, механический голос громко зачитывает приговор суда. Всё, что не досказал Айван в своей исповеди, будет донесено до зрителя именно так: юридически точно, не по-человечески прямолинейно.бдэк

Режиссёр не оставляет выбора, выхода. Зритель, то есть вы и я, по всем нравственным законам должны ненавидеть Симпсона, утвердительно кивать головой на каждый вынесенный приговор. Вот только этого не происходит. Не получается разрушить симпатию, которая возникла в начале спектакля и укреплялась на его протяжении. Мы оказываемся в состоянии «Прощения», к которому не был готов Гектор Блэк, когда писал первое письмо убийце любимой дочери. Если воспроизводить дословно, то он сказал так: «Я не могу простить тебя, Айван, но я чувствую, что должен найти причины сделать это». Актёры встают лицом друг к другу, улыбаются. Через секунду голубой экран в последний раз вспыхивает и гаснет.

                                                                                                           Алина ИСМАИЛОВА

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *