Учителя иногда говорят, что из-за «трудного» характера я ничего не добьюсь. В такие моменты я вспоминаю свою бабушку — Марину Евгеньевну. Это высокая, статная женщина с темными волосами, добрыми сероватыми глазами и легкой, чуть заметной улыбкой. Своим примером она давно доказала обратное: благодаря настойчивости на протяжении всей своей 77-летней жизни бабушка стала доктором наук по квантовой химии. Я решила поговорить с ней и узнать, как ей это удалось.
Ты родилась в послевоенное время. Каким запомнилось тебе детство?
Мое детство прошло в Ташкенте. Хотя семья у нас была среднего достатка, меня с сестрой особо не баловали, одевали скромно. Еды тогда практически не хватало — время было тяжелое. Иногда мы с родителями ходили в кино и театры, я очень много читала. Конечно, я еще и резвилась во дворе с ребятами, ведь спорту мы придавали большое значение. На самом деле я с ранних лет была любопытной и часто проказничала. Помню, моя черепашка перелезла в садик к скандальной соседке и съела её цветы. Та прямо на моих глазах схватила беднягу и швырнула через забор обратно к нам. За это я взяла ключ от её калитки и выбросила так, что найти было невозможно. Меня потом сильно ругали! Я, конечно, расстраивалась, ведь было совестно.
Проявлялся ли твой бунтарский нрав в школе?
Школа меня радовала, потому что там я имела возможность выпендриться. У нас было модно уходить с уроков. Я была старостой, но не ябедничала, а сама уходила в первых рядах. На уроках я любила поболтать с любопытными одноклассниками. Я никогда не хотела быть стандартной, послушной девочкой. Мне нравилось, что по дисциплине я отстаю, но при этом учусь блестяще.
Какую же специальность ты выбрала при таком раскладе?
В школе я выбрала профессию химика-лаборанта. В семнадцать лет я в одиночку поехала поступать из Ташкента в Ленинград на факультет теоретической химии. Я, не стесняясь, прямо боролась за место в группе и долго самостоятельно готовилась. Поступив, я старалась жить исключительно на свою стипендию, хотя родители могли бы помочь. Поэтому сдавала всё на максимальный балл, чтобы стипендия была повышенной. Так и окончила университет с отличием.
Обостренное чувство справедливости и непослушание — они помогали или мешали?
Скорее мешали, ведь окружающих это часто раздражало. Пока меня не убеждала чужая мысль, я до последнего настаивала на своем — таков мой принцип. Но есть в этом и плюс: мне нравилось делать то, во что никто другой не верил. Например, уехать из Ленинграда обратно в Ташкент и там наладить преподавание квантовой химии — совершенно новой тогда науки. Квантовая химия позволяет на основе математических формул предсказать свойства химического вещества. По этой теме я защитила сначала кандидатскую диссертацию (причем без аспирантуры и с новорожденной дочерью на руках), а потом и докторскую.
Ты много говоришь о науке и борьбе. А какое место в твоей жизни заняла любовь?
Любви я придаю очень большое значение. Это какая-то магия, какая-то химия. С одним очень близким другом я общаюсь до сих пор. Хотя в мужья он мне совершенно не годился, эта магия между нами была. И с мужем отношения были очень хорошими: нас интересовал духовный мир друг друга, поэтому было много глубоких разговоров. Славик в основном помогал мне с детьми, и я относилась к нему с большим уважением. Правда, к моим научным успехам он относился несколько ревниво. Да и вообще, я всю жизнь сознательно конкурирую с мужчинами. Всё-таки их мозг, более склонный к абсурдному и нестандартному мышлению, зачастую добивается большего в точных науках — это доказано.
Как ты восприняла перестройку в стране?
Я всегда стремилась к свободе слова, а муж как раз познакомил меня с кругом диссидентов. Собирался узкий круг людей, которые могли друг другу доверять. Мы любили Россию, но считали, что законы должны быть более либеральными, и хотели, чтобы разрешили религию. Мы издавали небольшой журнал «Община», где печатали запрещенных тогда религиозных философов. Я сама набирала и печатала этот журнал. Я почему-то не боялась: была уверена, что не попаду в тюрьму. Это был очень вдохновляющий и азартный процесс. Правда, в результате организатора журнала потом арестовали на семь лет.
Оглядываясь назад, как тебе кажется: можно не быть тихой и всё же стать успешной?
Безусловно. Если человек чересчур послушный и всё время пытается приспособиться к обстоятельствам, он потом и проявить себя, наверное, не сможет. Обычно мое «буйство» сочеталось с обостренным чувством справедливости, и за моральные рамки я не выходила. Без моего упорства жизнь, кажется, сложилась бы совсем иначе.