Я сижу в душном кабинете математики. Наш класс собрали на перемене, чтобы обсудить очень важную тему. Мои одноклассники тихо перешептываются, прекрасно понимая, о чем пойдет разговор. Громко хлопает дверь, в класс заходит моя классная руководительница. «Ну, вставай»,– грозно говорит женщина смотря на парту за мной. Мой одноклассник Андрей встает из-за парты и выходит в центр класса. Резко моя учительница начинает кричать: «Вот полюбуйтесь на него, разве так выглядит нормальный человек? Что за пакли? Почему у тебя серьга в ухе, ты из этих самых?», она взяла волосы мальчика в охапку и начала ими трясти. У меня быстро стучало сердце, я неосознанно стала трясти ногой. Классная продолжала: «Вот этот оборванец вчера подрался с Давидом, в результате чего бедный мальчик сейчас дома восстанавливается». По классу прошел гул: «Да с ним же ничего не произошло, он вчера весь вечер с нами переписывался». И это было правдой, Андрей на две головы ниже и вряд ли мог бы побить второго мальчика не за что. «Обсуждение» этой проблемы шло ещё где- то десять минут, хотя назвать это обсуждением было сложно, ведь наша учительница просто кричала и унижала Андрея. В конце она заключила: «Вы должны немедленно перестать с ним общаться, удалите его из всех групп и не помогайте ни в чем»,– мои одноклассники начали громким шепотом соглашаться с учительницей и тыкать в центр класса пальцем. Андрей большими шагами прошел на свое место и громко сел за парту. Я обернулась к нему и шепнула: «Ты ничего не сделаешь с этим? Почему не попросишь помощи?». Он вздыхает одевает капюшон на голову и бурчит мне ответ: «А какой в этом смысл». Через пару месяцев он ушел, а наша учительница переключилась на другую девочку.
Я долго думала, почему учительница вела себя так. Мне кажется, что причинами такого поведения часто становится профессиональное выгорание, хронический стресс и определенные педагогические установки, которые многие специалисты переняли ещё в старой системе образования. На агрессию также влияют личные психологические трудности: неуверенность, внутренние комплексы, непрожитые обиды и потребность самоутверждаться за счёт более слабых. А также недостаток навыков конструктивно выражать гнев или решать конфликт без давления и унижения. Некоторые педагоги стремятся к избыточному контролю и власти, что проявляется в возвышении себя над учениками и оправдании жесткости «воспитательными целями». Усугубляет ситуацию отсутствие внешнего контроля и обратной связи: если учитель понимает, что его поведение останется без последствий, риск использовать власть не по назначению, резко возрастает. Всё это делает агрессию не случайностью, а результатом комплексов и системных проблем, которые никак не могут служить оправданием такого поведения.
«Важно понимать, что подростки нередко провоцируют учителя – испытывают границы, демонстративно игнорируют нормы, подшучивают, пытаясь завоевать статус в группе. Такие действия могут подталкивать педагога к резким реакциям. Но даже в условиях провокаций взрослый обязан понимать динамику коллектива и не отвечать детям силой или унижением»,– сказала Ирина Григорьевна Старицына – психолог-саентолог. Школа в этой ситуации практически не обладает рычагами воздействия: она не может исключить ученика, перевести его в другой класс без согласия родителей или применить реальные санкции, поэтому повторяющиеся нарушения остаются без последствий. В итоге учитель оказывается в положении человека, который обязан сохранять порядок, но лишён инструментов для этого, что создаёт постоянное напряжение и ощущение беспомощности. Когда педагог сталкивается с систематическим неуважением, давлением коллектива подростков или откровенной агрессией в свой адрес, он может реагировать неправильно, эмоционально, порой резко — но это никак не оправдывает унижение детей.
Мне кажется, что в такой ситуации не нужно открыто спорить с учителем или жаловаться. Терпеть унижения конечно же не стоит, логичнее будет подойти ко взрослым и обратиться к юридическим законам. Возможно стоит записать слова учителя на диктофон или собрать несколько свидетелей. А после подойти к администрации школы, директору, завучам по воспитательной работе. И тут все уже зависит от конкретного учебного заведения, где-то пойдут навстречу и, возможно, отстранят учителя от класса или хотя бы проведут беседу. Но тут стоит грамотно оценивать риски, ведь если администрация школы не самая хорошая, то дальше разговоров дело может не зайти, а вот учитель узнает о «доносе» и построить нормальные отношения уже вряд ли получится. Но иногда единственным реальным выходом становится смена класса или школы. Ведь ни одна образовательная система не стоит разрушенной психики, потерянной самооценки и чувства собственной никчёмности.