Апрель восьмого класса. Потеплело рано, а в социальных сетях появился тренд на маленькие водные пистолеты. Вся школа стала покупать их и устраивать шуточные бои водой. По началу это было забавно, у моей близкой подруги было две такие игрушки, и мы частенько обстреливали наших одноклассников. А потом это перешло в более агрессивные действия. Все стали по-злому пранковать друг друга. Например, в один день, когда немного похолодало, мальчика облили водой прямо из бутылки, параллельно снимая и выкладывая это в разные социальные сети. А через пару дней в спину девочки-семиклассницы всю перемену стреляли так, что ей пришлось уходить домой для смены полностью мокрой блузки. Я пыталась поговорить с подругой и сказать, что это может быть неприятно. «Ты не понимаешь, это круто, мы этих людей фактически популярными делаем»,- отвечала она. Потом я долго корила себя за то, что не настояла на прекращении таких розыгрышей, ведь испугалась, что со мной перестанут общаться, а ещё хуже – тоже начнут подшучивать. Пранк – (от английского prank – выходка, шалость) розыгрыш в широком смысле.
Проблема того, что пранки перестают быть безобидным розыгрышем, очень актуальна в наше время, ведь из-за таких «шуток» могут возникнуть психологические и физические последствия. Причиной этого, как мне кажется, является особая чувствительность подростков к влиянию трендов и стремлению быть замеченными: социальные сети создают культ популярности, где рискованные действия приносят лайки быстрее любых достижений. А недостаток жизненного опыта мешает подросткам оценивать последствия своих поступков. Шутка кажется безобидной, пока не приводит к травме или конфликту. К тому же дети часто видят в интернете агрессивные и экстремальные пранки как «нормальный» контент, что формирует искажённое представление о границах дозволенного. Детский психолог Наталья Григорьевна Галушко подтверждает это: «Подростки живут в эпоху постоянной видимости. Их самооценка напрямую связана с реакцией аудитории. Когда ребёнок видит, что экстремальный контент собирает миллионы просмотров, он воспринимает это как модель успеха. И здесь важен не сам пранк, а чувство значимости, которое он обещает». В Интернете я видела много аккаунтов с розыгрышами над самыми разными людьми. Начиная от родителей, которые смеются над своими маленькими детьми до взрослых людей, которые разыгрывают своих бабушек и дедушек. Поначалу я тоже смеялась, но, увидев как с пенсионеров нарочно снимают очки или отбирают палочки для ходьбы, а они теряются, даже начинают плакать, мне становилось тяжело. А зайдя в комментарии, видела, что мало кого это волнует, а те, кто писал о вреде таких шуток, получали много негатива. И ведь многие подростки вовсе не хотят участвовать в опасных трендах, хотя редко говорят об этом вслух, при этом ощущая страх, дискомфорт или внутренний протест. Кто-то боится выглядеть скучным, кто-то – стать мишенью для шуток, если откажется. Давление группы приводит к тому, что даже понимающие опасность подростки оказываются в ситуации, из которой сложно выйти без ущерба для своей социальной позиции. И это один из самых тревожных аспектов: опасные пранки становятся не просто развлечением для смелых, а средой, где подросток рискует стать жертвой, даже если не хотел участвовать. Наталья Григорьевна подчёркивает: «Когда ребёнок каждый день видит агрессивные шутки, он начинает считать их допустимыми. Это разрушает способность сопереживать, потому что эмоции других превращаются в инструмент для контента».
Важно признать, что полностью избавиться от злых пранков практически невозможно. Пока существуют подростковые компании, стремление выделиться, давление со стороны группы, подобные «шутки» будут появляться снова и снова. Поэтому ответственность лежит не только на тех, кто их устраивает, но и на тех, кто оказывается внутри такой среды. Человеку, ставшему её частью, не обязательно терпеть происходящее или пытаться вписаться любой ценой. Обращение за помощью к взрослым или выход из подобной компании, не выставит человека слабым, а наоборот поможет защитить . Страх быть отвергнутым часто оказывается сильнее реальных последствий, но на практике потеря токсичного круга общения редко бывает трагедией.