В кастрюле варится молоко. Мама сказала, что в микроволновке его греть нельзя. Мои глаза слипаются, по ощущениям веки весят столько же, сколько эта кастрюля с молоком. Я чуть-чуть прикрываю глаза и слышу громкое шипение. Быстро просыпаюсь и вижу, что молоко убежало, вся плита в нем, оно начинает пригорать и неприятно пахнуть. Я плачу, не знаю
Прихожу рассерженная домой, день выдался очень посредственный: опоздала в школу, ко мне придиралась учительница, еще и с подругой видимо поссорилась. Хочу уйти в свою комнату, чтобы побыть одной. Мама останавливает меня, интересуется, как мои дела. Я огрызаюсь, а она обижается, потому что не заслужила такого грубого ответа. А из-за этого я раздражаюсь только сильнее. Неужели
Особенно сильно моя эмоциональность проявлялась в начальной школе. Если я радовалась, то не замечала ничего вокруг, если рыдала, то четыре часа не прекращая. В такие моменты мне было совершенно не до домашнего задания и учебы. Вечером приходила мама, а вместе с ней осознание — сейчас будут кричать, что я жалкая, не способная справиться даже со
«Вот зачем ты ей так ответила? я же по-другому тебе говорила!» — слышу от мамы в очередной раз. Выбрала не ту кофту, ем не ту еду, общаюсь не с теми людьми, занимаюсь не тем. «Я же тебе сказала позвонить, зачем ты пишешь?» – говорит мама, когда прихожу домой с прогулки. «У тебя еще мозгов недостаточно,
Урок сольфеджио. Нас выпустили на перемену перед тем, как петь мелодии из учебника. Это было домашнее задание, и я его сделала. Вот в коридоре уже раздаются голоса нескольких учеников, которые начали повторять. Я радостно сажусь рядом с моей соседкой по парте и начинаю тренироваться. Мне нравится петь и кажется, что довольно хорошо получается. Плавно меняя
Участок с высоким белым забором, большой деревянный дом, лакированное крыльцо. Заходя в помещение, попадаешь в маленькую прихожую, где на комоде висит ключница и стоят мамины духи. Повернув направо, можно заметить коричневую лестницу с широкими ступенями и вход в кухню, переходящую в гостиную. А посмотрев налево, увидишь белую дверь в домашний спортзал, комнату родителей и маленькую
Я стою на Университетской набережной, подставив лицо ветру. Мне холодно и как-то странно чувствовать и свободу, и привязанность к одному месту одновременно. Мой Петербург — особенный, я знаю. Он часто мне надоедает, злит, портит настроение своими серыми облаками, закрывающими солнце. Но именно этот город я всегда буду считать своим домом, в любом другом я буду
Я стараюсь не останавливаться и пройти мимо: понимаю, что мы с дядей спешим. Не оборачиваюсь, хотя тоска заставляет что-то внутри сжаться. Человек, одетый в легкую не по погоде куртку и непригодную для ношения обувь, остается позади. Запомнились руки: красные от холода, жесткие, испещренные ссадинами. Я мельком увидела, как он поставил большой пакет рядом с собой
Почти все свое время я провожу рядом с семьей. Дома я окружена вниманием и просьбами родителей, а с этого года мама стала моим классным руководителем. Поэтому теперь, помимо постоянного контроля дома, за мной пристально наблюдают и на учебе: с кем из учителей я не поздоровалась, на какой урок опоздала и в какой кофте пришла на
